Понедельник, 24.07.2017, 07:32
Приветствую Вас Гость

Аланар и другие миры Татьяны Форш

Как стать писателем

О том, как правильно оформить свою работу перед отправкой на суд издательства.
(К сожалению, автор нам не известен.)
 
Многие российские издательства принимают сейчас рукописи в электронном виде, и это значительно облегчает жизнь писателям: им не приходится тратиться ни на достаточно дорогую распечатку, ни на почтовые расходы. Однако некоторые издательства придерживаются старой доброй традиции и принимают рукописи только в бумажном варианте. То же самое касается и большинства "толстых" литературных журналов. Если издательства не предъявляют специальных требований к оформлению рукописи, писатели могут руководствоваться следующими рекомендациями, принятыми в международной практике: Рукопись должна быть читабельна. Используйте стандартные шрифты Times New Roman, Arial или Courier New черного цвета. Размер шрифта - 12, расстояние между строками - 1,5 (для иностранных агентств и издательств - 2), поля справа, слева, сверху и снизу - 3 см. Титульный лист, как правило, необязателен. В левом верхнем углу первой страницы пишется имя автора, его адрес, телефон и e-mail. Даже если вы подписываете свою работу псевдонимом, ваше настоящее имя должно быть проставлено в этом месте. В верхнем правом углу укажите объем рукописи в авторских листах (в англоязычных странах объем произведения измеряется количеством слов), права, которые вы предлагаете продать издательству и знак копирайта: c Иванов Иван Иванович (знак копирайта можно поставить от руки). Не нумеруйте первую страницу. Если вы предлагаете издательству поэтическое произведение, то объем рукописи принято считать в количестве строк. Ниже по центру пишется имя автора (или его псевдоним) и название произведения. Название лучше печатать заглавными буквами. Если вы подаете рукопись в иностранное агентство или издательство, сначала пишется название, а под ним имя автора - "by Ivan Ivanov". Между названием и началом рукописи должно быть как минимум два междустрочных интервала. На каждой последующей странице в верхнем левом углу поставьте фамилию автора, его инициалы и название произведения. Это поможет редактору идентифицировать страницу, если она выпадет из рукописи. Если ваше название длиннее трех слов (исключая предлоги), нужно писать его краткую версию. Например, вместо "Краткой истории государства Российского" писать просто "История". Используйте для этих пометок 10-й размер шрифта. Номера страниц проставляются в верхнем правом углу каждой страницы. Если ваша рукопись разбита на главы, начинайте каждую главу с нового листа и оставляйте верхнюю четверть страницы свободной для редакторских пометок. Однако это правило не применяется, если вы подаете рукопись в электронном виде. Название глав можно писать как слева, так и по центру страницы. Если вы предлагаете издательству поэзию, каждая строчка пишется через одинарный межстрочный интервал. Двойной интервал используется между строфами. Каждое новое стихотворение печатается на новом листе. Если поэтическое произведение не помещается на одну страницу, рекомендуется внизу листа писать: "Продолжение см. на стр. ***" Не следует переплетать рукопись так, чтобы из нее невозможно было изъять страницу: иногда редактору может потребоваться для работы именно часть текста. Для скрепления листов лучше использовать либо канцелярскую резинку, либо скрепку, специально предназначенную для большого объема бумаги. Перед тем как отправить рукопись в издательство несколько раз проверьте ее на наличие каких- либо ошибок. Некоторые начинающие писатели заблуждаются, думая, что не стоит особо беспокоится о правописании и запятых: мол, если что - корректор все исправит. Наличие большого количества ошибок демонстрирует отношение автора к своему делу и весьма отдает халтурой. Надо иметь в виду, что многие редакторы относятся к ошибкам как к признаку личного к ним неуважения. Не проверив лишний раз свой текст, автор заставляет их отвлекаться на неуместные запятые или на неправильные падежные окончания, а когда редактора что-либо отвлекает от содержания книги, это явно не идет ей на пользу. Смысловые и стилистические ошибки - это еще серьезнее. Они являются показателем профессионального уровня писателя. Фразы вроде "Суворов был настоящим мужчиной и спал с простыми солдатами", разумеется, скрасят серые редакторские будни, но, пожалуй, не добавят очков самому автору.
 
 
Книга о литературных приемах...
Ю. Никитин.
(Многим помогла стать хорошими, а главное грамотными писателями)
Вначале стоит провести четкую грань между писательством и журналистикой. Это две близкие и родственные профессии, их иногда совмещают, хотя редко успешно. Прежде всего, потому, что в самой основе у этих профессий лежит диаметрально противоположный подход. Журналист пишет статьи, очерки, заметки, информашки, даже документальные книги. Основная сфера публикаций - газеты, журналы. Хорошей газетой считается та, которую человек от первой до последней страницы прочитывает за двадцать минут. Великолепной - за пятнадцать. Прочитывает и усваивает массу информации. Запоминает хотя бы до завтра, ибо с утра другие события, другой курс доллара, другие убийства, свадьбы, разводы и скандалы в правительстве. Разные требования диктуют разный стиль. журналист обязан избегать яркого языка, великолепно построенных фраз, которыми восторгаемся у Бунина-Набокова-Астафьева. Он обязан писать так, чтобы взгляд бежал по странице быстро, не цепляясь за метафоры, сразу хватал и усваивал информацию, очищенную от шелухи литературного стиля. Писатель пишет не на один день. Книга не выбрасывается по прочтении, как газета, а в этом случае требования к способу разбрасывания значков по бумаге иные. Первое: писатель обязан писать не информативно, а образно Если на пальцах, то журналист пишет: "Депутат Зюган рассердился", писатель так не имеет права уже по статусу художника слова. Он пишет что-то вроде: "Депутат Зюган нахмурился" (стиснул кулаки, заскрипел зубами, взревел, зарычал и пр.), то есть, он рисует картинку, а проницательный читатель, которому спешить некуда, хоть с трудом, но все же догадается, что депутат Зюган рассердился. Писатель не напишет: "Депутат Зюган обрадовался", а прибегнет пусть к штампам, но все же образам - губы раздвинулись в улыбке, счастливо завизжал, подпрыгнул, лихо пригласил всех в депутатский буфет за свой счет и пр. Конечно, нужно избегать штампов (стиснул кулаки, заскрипел зубами и пр.), но даже самые убогие штампы и штампики лучше простой информативности журналиста. Они, по крайней мере, говорят о том, что автор смутно догадывается, что нужно сделать, но пока не умеет... Хотя, с другой стороны, хотя штампы и есть штампы, с ними уважения коллег не приобретешь, но деньгу зашибить можно. Особенно, если строгать детективчики или лав стори. Там требования намного ниже, а читатели проще, чем высоколобые любители фантастики. О том, как убирать штампы - позже. Сперва - все еще базовое Базовое. На примере. Приходит друг‚ мнется‚ потом с очень равнодушным видом достает рукопись‚ протягивает: "Я тут рассказик накропал... Так‚ для себя. Прочти‚ может, понравится?" Я тут же в испуге выставляю перед собой ладони: "Что ты‚ что ты! Как можно? Это с моей стороны будет свинством. Ты писал для себя‚ а я буду читать твое интимное? Ни за что! За кого ты меня имеешь?" Друг мямлит: "Но я хотел бы‚ чтобы ты сказал... Я насчет публикации..." И вот тут начинается игра, которую он даже не понимает‚ ибо я упорно отказываюсь: неприлично читать то‚ что человек написал "для себя". Это хуже‚ чем читать чужие письма. Те хоть пишутся другому‚ а тут прямо интимный дневник! Друг пытается заставить прочесть‚ и все больше нажимает на то‚ что "это и для печати бы..." Я стою, как утес на Волге, твержу‚ что непристойно публиковать то‚ что написано для себя. Наконец‚ словно только что-то начиная понимать‚ спрашиваю: так для себя или для печати? Он‚ сердясь на мою тупость‚ уже кричит‚ что хоть и для себя‚ но хочет видеть это опубликованным! Тогда‚ видя, что дальше его не проймешь, хлопаю себя по лбу и объясняю: Первое Правило‚ что ежели для себя‚ любимого‚ то писать можно абсолютно все. Сам себя поймешь любого. А что не поймешь, то догадаешься. По кляксе или оброненной слезе. А если для других‚ то здесь вступают в силу совсем другие законы. До другого человека еще достучаться надо. А для этого нужно особые литприемы‚ которые обязательны. Ежели их нет‚ тогда уж извини... Тут он в последний раз ощетинивается и бормочет‚ что он писал все-таки для себя. Тут же протягиваю ему рукопись‚ мол‚ забери‚ неэтично читать чужое и т. д. и т.п. Он вздыхает и... сдается. Все! Он во что бы то ни стало, хочет увидеть свое произведение опубликованным. Он готов слушать. Конечно‚ это не значит‚ что будет соглашаться Сто раз возразит‚ что писал для себя‚ я сто раз протяну рукопись назад‚ он тысячу раз скажет‚ что вовсе не то сказал‚ что я дурак и ничего не понимаю‚ а я буду тыкать пальцем в строчки и говорить: тут так написано. Вот эти буковки‚ сам взгляни‚ а мысли твои я не читаю. Он: ну я ж тебе объясняю‚ тупому‚ а я: будешь объяснять так и каждому, купившему твою книгу? А если он читает в постели ночью? Со спящей женой рядом? Очень важно научиться смотреть на свое произведение как бы со стороны. Чужими глазами. Честно говоря, мне кажется, что это невозможно, невозможно в полной мере, но все-таки существует ряд профессиональных приемов. Первый пришел с начала века, когда жизнь текла неторопливо: положить законченную рукопись в дальний ящик, не трогать с полгода, заниматься другими делами. А когда снова вытащите, посмотрите другими глазами, сразу начнете замечать погрешности, увидите, как исправить к лучшему. Второй: отложить ненадолго, затем привести себя в состояние раздражительное, язвительное, вообразить, что это не ваша рукопись, а автора, которого вы не прочь обойти на финишной прямой. И тогда отыщете в ней гораздо больше изъянов, чем у себя, любимого, талантливого, удивительного... Третий: дать рукопись прочесть приятелям. Но ни коем случае не говорить, что это ваша. Иначе наговорят приятных слов, всяк знает, как болезненно автор реагирует на любое замечание в его адрес! К слову, я показывал свои рукописи как "Иван Крокодилов" (на семинаре фантастов в Москве, 1976 г.), Иван Хорватов (ВЛК, 1979-1981), и еще под десятками других, которые уже и не помню. Под некоторыми даже публиковал, неловко было признаваться, что обманывал. А когда в "Равлике" помогал грузить книги, ввязывался в дискуссии о книгах Никитина, сам критиковал его, придирался, провоцировал, и никогда не удивляла некоторая эрудиция: у грузчиков в книжных магазинах IQ несколько выше, чем в пивных. Вообще-то время от времени буду ссылаться на личный опыт Обещаю делать это не часто, чтобы не обрыдло, да и личный опыт всего лишь Никитина - это не личный опыт Толстого или Достоевского, но буду брать только те случаи, которые наверняка были и у этих великих, и будут у вас. Когда я по почте отослал свою первую рукопись в "Молодую Гвардию", оттуда вскоре пришла рецензия. На девять десятых из критики, советов, что вычеркнуть, что выбросить, что переделать, что заменить, что подчистить, а в конце строчки: мол, рукопись талантливая, рекомендую издать массовым тиражом. Ну, на последние строки внимания не обратил, это ж и так ясно, даже не просто талантливая, а сверхталантливая, но как этот идиот, этот дурак, эта ничего не понимающая скотина посмела делать мне замечания, когда и читает-то наверняка по складам, шлепая губами? В ярости забросил дурацкую рецензию на дно нижнего ящика, постарался забыть. И лишь совершенно случайно лет через пять-семь наткнулся, вытащил, прочел... И как обухом в лоб! Только-только вчера додумался до одного приемчика, чтобы сделать рассказ интереснее, а этот кретин уже тогда советовал так сделать!.. А дальше - хуже. Он советовал и вот это, как почистить язык, а я допер, что язык надо чистить от сорняков, меньше года назад... И вот это замечание идиота, похоже, тоже верное... Черт, так он же еще тогда советовал, как писать лучше! Если бы я, идиот, прислушался, то пять лет назад сумел бы резко поднять свой уровень! А так годы под хвост, ломился в окна, не замечая рядом открытой двери, изобретал велосипед... Мораль этого длинного отступления в счастливое детство в том, что учиться не обязательно на своих ошибках. Можно и на промахах того дурака, каким был автор этих строк. Возглас оптимиста: ох, каким дураком я был! Подразумевается, что теперь-то о-го-го какой умный! И вывод: всяк, кто вас критикует - работает на вас. Лучше он сейчас, в рукописи, чем потом - читатели тиража. А тот, который говорит просто приятные слова, конечно же, милый человек, слушать - одно удовольствие, можно жену и тещу позвать: слушайте, дуры, что люди обо мне говорят, но... Повторяю: самый простой способ - свою рукопись дать почитать другу как чужую. Мол, дал вот один, просил прочесть и сказать свое мнение, но мне все некогда, не прочтешь ли, а я ему скажу твое мнение, как свое. Тут очень важно выдержать лицо и голос. Особенно, когда друг начнет щипать из написанного перья. Вытерпеть, не бросаться защищать гениальное произведение. Не обзывать идиотом и не бить по голове. Лучше дать еще кому-нибудь. И еще. Даже лучший друг может ошибиться. Но если пятеро почему-то говорят, что ты пьян, то не спорь, а иди спать. Никогда не ссылайтесь на мнение своих друзей и знакомых!!! Они всего лишь люди. Нормальные. И сколько бы вы им ни твердили, что хотите услышать о своем произведении правду и только правду, пусть самую горькую, но всяк видит по вашим глазам, вашему чересчур небрежному тону, что вы страстно жаждете услышать только восторженный отзыв. А все остальное - дураки, идиоты, ничего не понимают, завистники, сволочи... Всяк, даже самый тупой из ваших знакомых знает, что, глядя на штангистов в соревновании, или прыгунов, легко сказать, кто чемпионистее: кто поднял штангу тяжелее или кто прыгнул выше. И в то же время знают, что с книгой не так просто. Недаром даже у фигуристов целая толпа экспертов, да и то оценки разные... А с книгой так и вообще черт-те что! Недаром какой-то обиженный дурак запустил расхожую среди таких же обделенных умением писать фразу: нет плохих книг - есть плохие читатели! Так вам скажут, что у вас все гениально, замечательно, клево, класс! Скажут, глядя прямо в глаза честным таким, светлым взором. Никому не хочется терять друга из-за такой мелочи! И почему не сделать другу приятное? Хочешь услышать похвалу, ну вот тебе и похвала... А чем выше похвала, тем друг ближе. Как там, в детском мультике: а кто меня похвалит лучше всех, тому дам сладкую конфетку. Но в то же время, все мы, даже не эксперты, видим, когда соревнуются фигуристы-мастера, а когда на лед выходят третьеразрядники. А если новички, то вообще коровы на льду! То же самое и с книгами. Здесь, в этой книге, как раз те приемы, чтобы войти в ранг мастеров. А карабкаться выше, к чемпионству - уже дело вашего труда, упорства, пролитого пота. Не верьте хлалебным рецензиям, в конце которых вам отказывают по какой-то мелкой, не относящейся к литературе, причине. Я сам, перебравшись в Москву, некоторое время подрабатывал рецензиями. Нелишне рассказать, как делаются рецензии, которые вы получаете. Как это было при Советской власти (отличие от времени нынешнего только в размерах рецензии): захожу в редакцию, спрашиваю, нет ли подработки. Редактор кивает на стопки рукописей: возьми штук пять из "самотека". Я спрашиваю: а можно десять? Нет, говорит, хотел зайти К., а ему тоже жрать почему-то хочется. Или для заначки на баб, но это неважно. Смотрю, а у него на столе рукопись "Тихого Дона", а сверху "Война и мир" Понятно, это гад оставил для себя. Тоже рецензирует. По правилам рецензировать надо все, что публикуется, но что скажешь о классиках? А платят за листаж. За толщину рукописи, если кто не понял. Так что понятно, халяву себе, а где надо хоть чуть погорбатиться - нам, подработникам. Итак, беру штук пять рукописей, а лучше - шесть-семь, тащу домой. Быстро листаю первые страницы: так, бред, и это бред, и это... Гм, а четвертая вроде бы чего-то стоит. Посмотрим дальше... А-а-а, тоже бред, это только первые страницы как-то сумел, явно где-то содрал... Пятая и шестая тоже чушь, дальше читать не стоит, уже ясно. А вот седьмая... гм, седьмую стоит прочесть. Та- а-ак, а из этого автора что-то сделать можно. Конечно, если не заартачится, что скорее всего, а выполнит все пожелания, которые на самом деле ультиматум, если говорить честно... Итак, за вечер одолев все семь романов, тут же пишу рецензии. На шесть из них - одинаковые, авторы же не узнают, что только имена подставляю другие, все из разных городов вовсе! В рецензии говорю, какая великолепная рукопись, какой изысканный и образный язык, какая волнительная тема и как своеобразно и музыкально решено, создано, показано и пр. А в самом конце: так жаль отклонять эту талантливейшую рукопись талантливейшего автора, так как в этом издательстве нет такой серии (или есть, но уже полный комплект, а потом, видимо, закроем), и что горячо рекомендуем обратиться в другое издательство (лучше послать к конкурентам, пусть и они потеряют время), т.к. рукопись талантливая, автор талантливый и пр. А что? Только такие рецензии и можно писать. Иначе жалобами к директору, главному редактору, министру культуры засыплют, а то и по судам начнут таскать. А вот к вежливому отказу с кучей похвал хрен прицепишься! Зато та рукопись, где что-то можно сделать, подвергается нещадному разносу. Критикуешь сюжет, подсказывая, как лучше повернуть, ругаешь слабо прописанные образы, корявый язык, штампы и пр. А в конце: если автор сделает эти исправления, то рекомендую эту книгу издать массовым тиражом. Т.е., как бы автор ни ярился, читая рецензию, конечно же - злую и несправедливую, но если не полный идиот, то втянет язык в место, где спина зовется уже иначе, и быстро переделает, как указал тренер. Так что еще раз: если у вас на руках хвалебная рецензия - это не аргумент. Никто не любит, когда его вызывают к шефу и спрашивают: зачем обидел человека? Мало того, что рукопись зарубил, да еще и обидел! Мягче надо, мягче. И самое страшное: а то перестанем давать на рецензирование!!! Сейчас рукописи в издательства идут валом. Если раньше всякий раз приходилось перепечатывать на пишущей машинке (вторые или третьи экземпляры не принимались!), то теперь в век принтеров... Раньше рецензия по инструкции должна была быть не меньше, чем на пяти страницах. Теперь же зачастую умещается на одной. А то и в одном абзаце. Конечно, в этом случае место остается только на то, чтобы автора назвать гениальным :-) и... отказать. А чаще просто отвечают: извините, нам это не подходит. Почему? Просто не подходит. Следующий! Отвага для пишущего, что имеет право, как я уже говорил, переходить в наглость, заключается еще в одной особенности нашей психики. Всегда о любом начинании проще говорить: нет, не получится, ничего не выйдет. Говорящий такое в девяти случаях из десяти оказывается прав. И выглядит лучше, интеллигентнее, говорит готовыми обкатанными фразами. Без труда побеждает в спорах. Новатору еще надо суметь оформить в слова свою зыбкую идею, как-то объяснить себе и другим, а у оппонента наготове масса блестящих и остроумных доводов против. Он легко и под смех окружающих разобьет в пух и прах несчастного, вздумавшего создавать свою теорию, религию, иной взгляд на компьютерные игры, взаимоотношения полов или нового литературного героя. Конечно, эти девять из десяти никогда ничего не создают и не творят, но они и никогда (почти) не ошибаются! И потому выглядят правильно, респектабельно, с ними хорошо общаться, они не надерзят, как эти молодые гении, они воспитаны и обходительны. Массовый человек идеален для любого общества. Он правилен! Он живет главенствующей идеей. Сегодня сказали, к примеру, что антисемитизм - это нехорошо, этот человечек всюду говорит, как свое собственное мнение, что антисемитизм - это нехорошо. Скажи завтра так же авторитетно, что жидов надо всех извести, он тут же пойдет точить нож. Особенно, если скажет не правительство (кто ему верит), а импозантный член академий, искусствовед с благородным усталым взором и красивой седой гривой до плеч. А вы уверены, что не скажет? Не бойтесь проигрывать в спорах тем, эрудированным. За ними, в самом деле, огромный пласт мировой культуры. С вами через их вообще-то тупые болванки тел говорят величайшие мыслители, как прошлого века, так и того, что вот-вот станет прошлым! С ними спорить трудно. Но... нужно. Они то, на чем цивилизация стоит, а вы те, кому эту махину тащить дальше Был красивый и просвещенный Рим. Изысканный город юристов, поэтов, драматургов, скульпторов. Могучая римская армия. Образованные люди спорили о форме ушей нимф, предавались изысканнейшим плотским утехам... Но откуда-то среди них появились ужасные, невежественные, неграмотные, грубые первохристиане. Тупые. Не один из десяти, а куда меньше. Всегда проигрывали в спорах с образованнейшими римлянами, которые знали и поэзию, и философию, и языки, и отличались широтой взглядов... И все-таки эти новые разрушили могучую и незыблемую Римскую империю! И создали свою цивилизацию. Ломайте и вы этот старый дряхлый мир. Вы - ростки нового. А к этому необходимому вступлению, чисто технические рычаги. Любой материал сдается! То есть, сейчас перед вами толпятся идеи, целое стадо. Все сразу не реализовать. Надо выбирать, какие сейчас, какие на потом. Любой нормальный человек хватает ту идею, которую уже видит, как воплотить быстро и неплохо. Но вы - ненормальный (напоминаем, что такое норма: это слесарь-водопроводчик, академик, литературный критик, банкир, президент страны - уровень одинаков, разница только в образовании и захваченной должности). Вы должны выбирать ту, дерзкую и злую, которая перевернет мир. Правда, неизвестно, как к ней подступиться, в то же время понятно, как быстренько создать целый фантастический мир, придумать новую форму ушей для эльфов, вооружить хорошо сбалансированными мечами и обучить восточному единоборству сунь-хунь-в-чай с элементами школы вынь-су-хим. Да черт с той дивизией пишущих, что шагают с вами не в ногу! Да и вообще, почему писатели должны ходить в ногу? Да еще строем? Если в ногу, то ясно, что за писатели. Если строем, то еще виднее! А они еще и сомкнутым строем дружно встречают, выставив штыки, всякого непохожего. Ну, тут уж все яснее ясного. Любой материал сдается! Если упорно думать именно над этой труднейшей идеей, то придут и образы, и новые герои, и краски, и способы, как воплотить в ткань ярко и необычно. И тогда ваша работа будет не просто выгодно выделяться среди тех, которые писались легко. (Что пишется легко, то читается трудно. Хотя иной раз публикуется...) Главное - ваша работа запомнится. О ней пойдут споры, как о взорвавшейся бомбе. И, может быть, в самом деле, перевернет мир! Обычно начинающий заявляет, что он хочет "поделиться своими мыслями" и очень возмущается, что его произведение отвергается еще на стадии рецензирования. Попытаюсь объяснить на пальцах. Как дуракам. Простите, но если ведете себя так, то не удивляйтесь, что с вами так и разговаривают. Во-первых, никому ваши мысли на хрен не нужны. Даже если считаете их замечательными. Даже гениальными. Способными спасти мир и цивилизацию. Даже если вы чемпион мира по армреслингу. В лучшем случае вас спросят, какого цвета у вас трусики спереди, и какого - сзади, но мысли... У каждого читателя их своих вагон и две тележки. Замечательных, гениальных, небывалых. Каждый грузчик у пивной скажет вам, как спасти мир, сцивилизацию, поднять курс рубля и вылечить СПИД. Понятно, свои идеи и мысли он считает заведомо интереснее. Почему? Да потому что свои!!! А не какого-то Хэмихуэя. Эту горькую истину надо запомнить накрепко Иначе бросайте такое дело, как литература, сразу. А запомнив, ищите другие пути к такому читателю. Раз он любит больше себя, чем вас, что естественно, то и говорите не о себе (хотя так хочется!), а о нем, Единственном и Неповторимом! Расскажите ему про вкус темного пива, упомяните про толстых баб на жаре, затем сворачивайте на свою идею, как спасти мир... И если все сделаете с литературной точки зрения тонко, то есть правильно расставите черненькие значки по бумаге, то этот слесарь примет ваши идеи как свои, перестанет блудить, а пойдет спасать пингвинов, и вообще кинется под тот танк, на который укажете. Вообще-то, это правило, если следовать классическим правилам педагогики, стоило бы забросить подальше, вглубь книги. Где речь пойдет о доводке текста. Но если в год по чайной ложке, то кому-то надоест только базовое да базовое. Кто-то уже крут: если сейчас не поправит свое замечательное, то завтра с утра понесет в издательство. Так что для него надо хоть по капле, но давать то элементарное, что можно усваивать попутно с базовым. Правило: Не вешать на каждое дерево табличку с надписью: "Дерево". Более того, раз уж повесили, то снять. То есть, вычеркнуть длинное и занудное объяснение, без которого и так все понятно. Все эти объяснения, которые так часто, к сожалению, встречаются, попросту раздражают. Никто не любит, когда его принимают за идиота Но главное, что это вредит самой ткани произведения, снижает динамику. Это напоминание насчет дерева стоит вообще повесить перед глазами, чтобы время от времени натыкаться, спохватываться, отыскивать в своем замечательном произведении эти таблички - а они обязательно будут, каждый их вешает, но не каждый снимает! - и снимать, снимать, снимать... То же самое и в языке: убирать многочисленные сорняки, которые понимающего раздражают, а непонимающему попросту портят впечатление. Перечислить их все немыслимо, укажу на один, едва ли не самый частый, и по нему можно понять, что я пытаюсь объяснить. К примеру, когда начинающий хочет написать фразу: "Он сунул руку в карман", то, умничая, обязательно уточняет: "Он сунул руку в свой карман", из чего сразу понятно, какой честный, не полез шарить по чужим карманам. Или: надел свое пальто, взял свой зонтик, и т.д. и пр., что понятно англичанину, у них эти his и her обязательны, но вам-то зачем подражать гнилому Западу, который не сегодня, так завтра, вообще затопчем? :-) Если умничающий новичок хочет написать, что кто-то кивнул, то обязательно уточнит, что кивнул головой, как будто можно кивнуть чем-то еще! Есть умельцы, которые составляют фразу еще круче; "Он кивнул своей головой". Такие книги можно сразу отбрасывать, ибо по перлам сиим виден общий уровень творения. Иногда встречаются чемпионы: "Он кивнул своей головой в знак согласия"! Здорово? Но и это, как говорит одна на телевидении, еще не все. Однажды я встретил вовсе шедевр: "Он кивнул своей собственной головой в знак согласия, подтверждая сказанное"! Ну, тут уж унтер Пришибеев с его утопшим трупом мертвого человека - вершина стилистики. Буквы, как известно, собираются в слова. Слова бывают как обиходные, которыми пользуемся, так и диалектные, жаргонные, сленговые, канцелярские, макаронизмы, официальные и т.д., дальше загибайте пальцы сами. Если перечислить все, то придется разуть всю семью и дюжину подружек. Из ста тысяч русских слов (у Льва Толстого, как клянутся толстоведы, словарный запас под 400 тысяч), на долю обиходных приходится меньше четверти процента, но именно они составляют девяносто восемь процентов нашей речи. 2 К слову о журналистике и писательстве: чем меньше журналист выходит за рамки обиходных слов, тем его профессиональный уровень выше, в то время как писатель должен употреблять обиходные слова лишь в том случае, если не нашел слов "закруговых". Поясню на примере: В серединке - слова обиходные. Масштаб, понятно, не соблюден, иначе обиходку пришлось бы рисовать с амебу средних размеров, а границу остальных слов русского языка проводить по орбите Солнечной системы. Если писатель употребляет слова из центра, то в лучшем случае он уподобляется журналисту, который быстро пересказывает автокатастрофу, чтобы тут же переключить ваше внимание на курс доллара. Слова здесь привычные, обкатанные, картину ими не нарисуешь. Даже при огромном таланте и огромном мастерстве. Талант, даже дикий, инстинктивно стремится подальше от центра в поисках ярких незатертых слов, что прикуют внимание, вызовут определенные ассоциации, от них пахнет свежестью, читатель сразу ощутит ветер, запахи, услышит грохот, стук... Вывод: если хотите стать журналистом - пользуйтесь только словами из центра. Если хотите сделать прозу яркой, красочной, волнующей - ищите слова как можно дальше от центра. (Далее смотри в книге "Как стать писателем", выпущенной в изд-ве Кузнечик". Есть в наличии в "Библио-Глобусе", "Москве", "Доме Книги на Арбате" )))
 
 
Памятка для начинающего автора или
как пройти путь от написания книги до ее издания
(Автор не известен)

Итак, книга написана, отредактирована, все баги , как мелкие так и крупные выловлены. Аннотация и синопсис написаны. Что делать дальше? Как добиться опубликования нашей нетленки?

1. Прежде всего надо понять, в каком жанре написана наша книга. Для примера мы возьмем жанр фэнтези.
Составляем сопроводительное письмо в издательство

2. Открываем Список издательств и просматриваем его на предмет издательств, публикующих книги фэнтэзи (Армада, Эксмо, АСТ, Азбука, Домино и пр.)

3. Начинаем обзванивать подходящие издательства.

Для примера разберем издательство «Армада»:
Разговор обстоит приблизительно так: у секретарши (которая наличествует в любом приличном издательстве ) мы просим соединить нас с редакцией фэнтези (детектива/детской литературы, т.е. нашей жанровой принадлежности).
После - здороваемся с редактором и расписываем ему данные нашей книги примерно так: «уважаемый ФИО, я написал книгу в жанре фэнтези "название". Объем – 14 (любое другое число) авторских листов».

Далее, редактор (если его все устраивает) попросит нас выслать ему нетленку.
Мы интересуемся, куда именно высылать, то бишь спрашиваем e-mail нашего уважаемого редактора, а также его ФИО (если секретарша нас не известила ранее) и , рассыпаясь (или не рассыпаясь ) в благодарностях заканчиваем сию содержательную дискуссию.

4. Снова садимся за компьютер, открываем почту и высылаем нетленку вместе с сопроводительным письмом на мэйл, который дал нам редактор.
Причем в поле "тема" вбиваем ФИО редактора, дабы оный не посчитал наше письмо спамом

5. После отправки письма (минут через 5-10) снова беремся за телефон, перезваниваем редактору вышеозначенного издательства и интересуемся, получил ли он нашу нетленку. Если все в порядке, любопытствуем, в какие сроки он планирует ознакомиться с нашим творчеством (обычно сроки составляют от недели до 2-3х месяцев). Немного о том, почему личное общение с редактором (по телефону) предпочтительнее безликого обмена письмами по "мылу":

А) большая вероятность того, что наше произведение попадет в руки нужного нам редактора.

Б) Высокий шанс, что на произведение вообще обратят внимание (конечно, гарантия не стопроцентная, но гораздо выше, чем при простой отсылке через e-mail)

В) Мы будем знать, с кого спросить по прошествии всех сроков рассмотрения.

Среди минусов - километровые счета за разговоры по телефону (в зависимости от региона), но и здесь есть выход: в любом почтовом отделении можно купить карточку «IP-телефония», которая в разы сократит расходы на переговоры.

6. Итак, такую манипуляцию (пп.3-5) осуществляем с максимальным числом издательств, публикующих книги нашего жанра.
Даты рассмотрения книг советую фиксировать, ибо это будет датой следующих переговоров с издательствами.

7. Далее: прошел месяц-другой... издательства молчат, а сроки рассмотрения неумолимо подходят к концу. Открываем наш блокнотик - и снова за телефон. Просим, разумеется, именно того редактора, которому выслали наше произведение. Здесь есть несколько вариантов развития событий:

а) редактор принял к публикации наше произведение - тогда он сам даст нам инструкцию , что делать дальше. Возможно, придется что-то подправить, переделать, переписать в произведении.
Весьма вероятно, что ничего делать не придется, и речь сразу пойдет о заключении договора.

б) редактор отказывает в публикации. В этом случае можно попробовать предложить что-то перереботать, переделать, особенно если в голосе редактора чувствуется нерешительность в духе: «ваше произведение нам, конечно, понравилось, но, к сожалению, есть недостатки, а именно…». В данном случае этот метод очень даже эффективен.

Если такой номер не прошел, то можно хотя бы попытаться выяснить, что именно не понравилось в произведении: стиль? сюжет? как раскрыты характеры героев?
Хотя правдивость слов редактора в данном случае невысока, т.к.: в 40-50% случаев произведение читает другой человек, во-вторых, поток рукописей в редакцию очень велик, а следовательно вероятность того, что редактор помнит то или иное произведение невысока.
Однако , несмотря на все недостатки, получить мнение редактора весьма полезно – если оно совпадает с читательской критикой книги, то вероятно автору действительно стоит что-то пересмотреть, переписать, переделать.

кроме того, для тех авторов, кто полностью и абсолютно уверен в качестве собственной книги, даже несмотря на отказ, могу подкинуть маленькую хитрость: при отказе автор не может поручится за его причины: действительно ли редактору не понравился стиль, или, быть может, редактор рассматривал произведение в плохом настроении, наспех или невнимательно… в общем, трудно предположить, что именно повлияло на отрицательное решение редактора. А посему, если автор абсолютно и стопроцентно уверен в качестве собственного произведения (лучше всего подтвердить качественность книги независимыми читательскими мнениями), то автор может попробовать выслать то же самое произведение (возможно, с незначительными правками) другому редактору той же самой редакции. Иначе говоря, произведение высылается повторно в то же издательство или совсем без правок , или с незначительными правками. При этом вам необходимо будет изменить синопсис, аннотацию, название и разумеется ФИО автора. Этот метод успешно апробирован авторами этой статьи .

В) редактор просит перезвонить чуть позже – сроки перезванивания могут варьироваться от -го дня до месяца. К сожалению, подобный вариант событий встречается чаще всего. Издательская песня обычно затягивается на 2-3 месяца.
В данном случае вы фиксируете новые даты и в последующие разы не забываете напомнить редактору, что звоните уже не первый раз – такой мягкий намек на то, что пора бы и поторопиться. Сильно напирать, разумеется, не стоит (иначе переговоры могут завершиться не самым удачным образом ), но поторопить его желательно. Т.е. здесь принцип такой: ежели автор сам не пошевелится, никто за него ничего делать не станет. Конечно, бывают исключения, когда редакторы сами бегают за автором, но такое, к сожалению, случается крайне редко и обычно лишь с теми, кто уже имеет какие-то отличия или преимущества в виде выигранных конкурсов, журнальных публикаций или определенную известность в литературных/окололитературных кругах. Обычному же автору надо запастись терпением. Пара слов о сроках рассылки рукописей:

Для штурма издательств лучше всего подходят весна (начиная с февраля) или осень.
Лето – мертвый сезон – редакторы один за другим уходят в отпуска. В такой ситуации очень вероятно, что о вас могут просто позабыть, рукопись потерять и т.д.
Зимой в конце декабря – в издательствах аврал – подведение итогов, первая половина января – праздники, так что это тоже не лучшее время для рассылки рукописей.
 
Информацию по издательствам и их требованиям добавим позже.
 
Вход на сайт
Поиск
Календарь
«  Июль 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Copyright MyCorp © 2017 | Сделать бесплатный сайт с uCoz